Юрий КЛИМЕНКО: Луганской области нужен диалог не только с оккупированными территориями, но и со всей Украиной

17-339-827 (1)

Начнем с актуального: активисты анонсировали (на момент записи интервью активных действий они еще не успели предпринять,) начало блокады отдельных районов Донецкой и Луганской областей. Какое ваше отношение к этому? 

 — Негативное. И как чиновника, и как жителя Луганской области. Как чиновник я понимаю, что область находится на энергетическом острове, она запитана только от Луганской ТЭС, которая находится в городе Счастье. Другого источника нет, потому что все линии передач либо перебиты, либо находятся на оккупированной территории. Угля на ТЭС на месяц работы. Если будет блокада, то уголь перестанет поступать, и через месяц область будет в темноте, а это февраль! Так кому мы делаем хорошо? 

Вторая позиция — как гражданина. В области действует единственный переход, это контрольный пункт въезда-выезда «Станица Луганская». Продукты на сумму до 10 тысяч гривен и весом до 75 кг можно перенести только здесь. И это единственный источник поступления туда продуктов питания с нашей территории, других нет. 

А если говорить о несанкционированном перемещении товаров и грузов через линию разграничения. Есть ли оценки, какие это могут быть объемы? 

 — Мы фиксируем два устойчивых направления незаконного перемещения грузов. Хотя, может быть, я слишком громко сказал «незаконных», потому что у нас все еще юридически не определена линия разграничения, и не определены военные действия. Т.е. мы из Украины перемещаем в Украину. Поэтому многие задержания, которые проводит фискальная служба, потом успешно оспариваются в суде. 

Так вот, есть два направления. Одно из них — через реку Северский Донец, в районе Трехизбенки, Лобачево и Лопаскино. И там через «зеленку», через лесную местность, на резиновых лодках перемещают продукты питания. Перемещают в основном сельскохозяйственную продукцию местных фермеров: сладкий перец, морковь, картофель, мясо… Говоря об этом, я исхожу из статистики задержаний. 

Люди делают это для удобства, потому что до Станицы Луганской ехать далеко. Запрещенные продукты там не перемещают, просто все происходит в неустановленном месте. Мы с этим боремся, разработан уже не один план с участием пограничной службы, фискальной службы, СБУ, полиции и военных. 

Там очень высокий уровень безработицы, и местные жители стараются на этом зарабатывать. Этим занимаются только местные, потому что довезти в ту зону грузовым автомобилем большой объем продуктов питания невозможно, т. к. это так называемый «ноль» («ноль» — район последнего блокпоста украинских военных, за «нулем» находится территория, контролируемая противником, — «ВФ»), и его контролируют Вооруженные силы Украины. Поэтому туда все доставляют исключительно легковым автотранспортом. 

Последнее большое задержание — по сумме, — которое было буквально перед Новым годом. Задержали легковой автомобиль с прицепом, который перевозил свинину, весом 1,7 тонны. До этого задерживали сыр марковского завода, периодически задерживаются сигареты. 

Второе направление — Золотое-4, район шахты «Родина». Там можно переместить товар исключительно в пешем порядке. Точно так же мы проводим мероприятия, рейды. 

Но надо понимать, что это зона боевых действий, и у нас даже был чрезвычайный случай, когда снайпер застрелил жителя Золотого-4, который ничего не перемещал, просто находился в той стороне.
Как у Плотницкого, так и у Захарченко есть сети по розничной торговле, но при этом в Донецкой области работают 4 КПВВ, а в Луганской области всего один, да и тот пешеходный. Почему для «ЛНР» настолько принципиально не открывать КПВВ в Золотом? 

 — Я расскажу ту информацию, которой обладает областная администрация. Понятно, что мы не общаемся с представителями «ЛНР», информация к нам поступает от Министерства обороны, от Службы безопасности, от других госструктур. 

КПВВ «Станица Луганская» был открыт 27 октября 2015 года. Когда мы его открыли, то рассчитывали, что за рабочую смену через пункт пропуска будут перемещаться 1,5-2 тысячи человек. На сегодня рекорд — 7600. 

Поэтому появилась необходимость открыть автомобильный пункт пропуска. Мы предлагали это сделать в Новотошковке, там уже строился логистический центр. Этот вопрос неоднократно поднимался в Минске, но в январе 2016 года на заседании трехсторонней контактной группы выступил Мартин Сайдик [спецпредставитель ОБСЕ по Украине] и заявил, что по инициативе стороны «ЛНР» было принято решение открыть пункт пропуска в Золотом. Для нас это было как снег на голову. Но Украина выполнила все взятые на себя обязательства, и 31 марта мы пункт пропуска открыли. Та сторона ничего не сделала, чтобы его открыть. 

По информации на тот момент, это было связано с тем, что в Первомайске, это первый населенный пункт после линии разграничения, было большое количество техники и живой силы противника, там стояло казачество Козицына и т.д. Поэтому из военных соображений его не открыли. 

В течение весны-лета 2016 года техника была рассредоточена за границы населенного пункта, но Плотницкому удобно эту версию оставить в качестве основной, что, мол, «мы не открываем, потому что Первомайск — закрытый в военном отношении город», хотя он не закрытый. 

Но я считаю, что это чистая экономика, потому что Плотницкий контролирует сеть супермаркетов «Народный», это отжатые магазины, от которых он получает прибыль. 

Если же мы откроем Золотое, то люди сразу начнут завозить автомобилями продукты питания, и сразу произойдет отток покупателей, отток прибыли. Поэтому это невыгодно, и этот вопрос не решается под любыми предлогами. 

Но самая главная задача — создать социальное напряжение, что у них очень хорошо получается. Поэтому сторона «ЛНР» постоянно говорит «давайте рассмотрим открытие пункта пропуска в Счастье», зная, что Счастье для нас стратегический город, что мы не можем им пожертвовать. А при открытии пункта пропуска есть риски захвата и самого города, и Счастьинской ТЭС, а это значит, что рубильник от всей области будет у «ЛНР». 

11 января Кабмином было принято постановление о плане мероприятий относительно ОРДЛО, которое не всеми было воспринято однозначно. Там очень много внимания уделено налаживаю диалога между жителями Украины и т.н. «ДНР» и «ЛНР». Как вы оцениваете этот документ в целом, может ли он способствовать реинтеграции этих территорий? 

 — Мы работаем над этим постановлением, и я считаю, что нужно с чего-то начинать. Этот нормативный документ задает примерное направление деятельности государственных органов. Мы в свою очередь подготовили ряд проектов, касающихся действий на нашей территории, для того, чтобы люди меньше чувствовали, что они находятся в зоне АТО. Ряд мероприятий направлены также на создание рабочих мест. Мы хотим экономически поднять регион, чтобы люди, которые проживают на оккупированной части Луганской области, могли сравнивать, где лучше. 

В том же постановлении есть пункт, который говорит о том, что Украина гарантирует выплату зарплат сотрудникам компаний, при условии, что они не задействованы в финансировании терроризма. Но можно ли считать финансированием оккупантов оплату налогов в бюджет «ДНР-ЛНР»? И есть ли на оккупированных территориях предприятия, которые не платят налоги в бюджет «республик»? 

 — Таких не может быть. Тут упор на предприятия, которые зарегистрированы на территории Украины, и платят налоги на территории Украины. Но в том числе они платят налоги и «ЛНР», потому что иначе не смогли бы работать. 

Я приведу пример: «Лугансктепловоз» (который сейчас остановил свою деятельность) — это предприятие, которое имеет контракты до 2018—2019 гг. на поставку тепловозов. Оно находятся на территории Луганска, платят там налоги, но в основном свою деятельность осуществляют на территории Украины, и вывоз своей продукции осуществляют через территорию Украины. 

Еще один пример — ДТЭК. Та же Счастьинская ТЭС — собственность ДТЭКа. Также он владеет «Ровенькиантрацит» и «Свердловантрацит», находящимися на оккупированной территории. Эти предприятия добывают уголь, и этот же уголь заходит на Счастьинскую ТЭС. 

…и это нельзя считать финансированием терроризма? 

 — Если предприятие осуществляет ремонт военной техники, производство обмундирования или чего-то еще для вооруженных сил «ЛНР», мы будет считать, что это финансированием терроризма или помощью терроризму. Только в таком контексте. 

А оплата налогов — просто необходимая часть хозяйственной деятельности. 

 — Совершенно верно! 

После статьи Виктора Пинчука идет большая общественная дискуссия о том, на что может пойти Украина, и на что она ни в коем случае не должна идти ради восстановления целостности. Где та граница компромисса, за которую мы не должны заходить. 

 — Это очень тонкий вопрос. Но по моему убеждению, эта граница компромисса точно должна быть. Есть террористическая организация, есть боевые действия, есть большое количество пострадавшего мирного населения, есть погибшие мирные жители. Но с какого-то компромисса начинать нужно, и рано или поздно мы все равно будем налаживать мирные отношения с оккупированной частью исключительно путем компромиссов. Этот компромисс должны разрабатывать нашим дипломаты, потом это надо обсуждать на международном уровне и принимать решение. 

Вы сказали, что с чего-то нужно начинать. С какого компромисса вы бы начали? 

 — Самый первый шаг, который необходимо сделать — вывод российской техники и восстановление контроля над границей. 

Это компромисс не с нашей стороны. 

 — С нашей стороны это может быть отвод военной техники от линии разграничения. Есть удачные примеры в том же Золотом. Мы планировали отвод в Станице Луганской, но, к сожалению, техника не отводится, потому что идут постоянные обстрелы. Если вы помните, в сентябре шла речь о том, что если в течение 7 дней не будет обстрелов, то вооруженные силы отходят. И такого до сих пор не было. А в Золотом было. И нужно как можно больше сделать таких демилитаризированных точек. И это будет первый шаг.

Источник:Иван БУХТИЯРОВ / Фарватер